Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Лоран также предлагал мне принять участие в еще одной телевизионной программе, которую он пытался запустить и которая должна была стать "Кассовым расследованием". Он попросил меня прийти и поработать на него. К тому времени я уже устал от политической журналистики и перешел к расследованиям деятельности частных корпораций для другого канала. Это была увлекательная и интересная работа (со стабильным заработком), и, будучи молодой матерью, я посчитала неразумным уходить в программу, которая еще не существовала и могла заглохнуть, не успев начаться. К моему большому сожалению, я отказалась. С момента выхода в эфир в 2012 году "Денежное расследование" было свежим и бодрящим ветром. Сериал рассказывал об уклонении от уплаты налогов, власти корпоративных лоббистов, правительственных конфликтах интересов, "зеленой" рекламе и нейромаркетинге в необычной и увлекательной форме, которая привлекала зрителей и помогала им понять эти сложные политические и экономические темы.
Сериал носил отпечатки пальцев Лорана; он смело погружался в сложные и трудные темы и не уклонялся от опасных расследований. И в отличие от большинства моих знакомых, работающих в теленовостях, Лоран никогда не говорил о рейтингах. Качество работы было превыше всего. Cash Investigation быстро стал Святым Граалем для любого тележурналиста, который хотел делать длинные и тщательные расследования. В том числе и для меня.
К тому времени, когда я позвонил ему и уговорил войти в команду Cash Investigation в 2015 году, Лоран был уже на пороге. Он уже думал о "Запретных историях". Когда он описывал мне миссию своего нового проекта, я понял, что это самый необычный стартап из трех, которые он предлагал мне на протяжении многих лет: самый далекий от журналистского мейнстрима, возможно, самый опасный и уж точно самый сложный. То есть он собирался убедить множество конкурирующих и зачастую пристрастных журналистов сотрудничать друг с другом, чтобы закончить чей-то оригинальный репортаж (из-за которого репортера, кстати, убили)... ради общего блага? Однако опыт научил меня не сомневаться в Лоране Ришаре.
Мне потребовалось время, чтобы освободиться от "Кассового расследования", но к тому времени, когда я принял предложение Лорана занять должность главного редактора Forbidden Stories в 2019 году, у меня не было сомнений в том, что я последую за ним в этот странный новый мир совместной журналистики, призванный вернуть голос репортерам, которых заставили замолчать. Большую роль в привлечении меня сыграла моя личная история. Я родилась в Египте в конце 1970-х годов, дочь отца-француза и матери-египтянки. Я выросла в Сирии и Турции и знала, что такое жить в стране, где свобода слова была не правом, а роскошью - потенциально опасной роскошью для тех, кто пытался ею воспользоваться. Школьники в Западной Европе, Канаде и США, возможно, растут, читая "1984", но мало что понимают в реальном мире, когда миллиарды людей оказываются в репрессивном, а иногда и жестоком ежедневном кошмаре, который описывает Джордж Оруэлл в своем романе. Я слишком хорошо знал это чувство, когда кислорода свободы становится все меньше и меньше. Я слишком хорошо помню, как родители выгнали меня из дома с недвусмысленными предупреждениями: не говорить о политических вопросах за пределами семейного круга. Последствия были слишком страшными, чтобы рисковать. Я стал журналистом, потому что хотел иметь возможность осмыслить мир и свободно использовать свой голос, чтобы объяснить его другим.
Так что оказаться здесь, в Берлине, в 2020 году, пытаясь запустить новый проект Forbidden Stories вместе с Лораном, было для меня сродни судьбе. Это было именно то место, где я хотел быть.
Плечо Лорана по-прежнему прижималось к плечу Дончи, а его голова переместилась чуть ближе к ноутбуку. Я видел, как его глаза сканируют экран, на котором мелькают новые команды, пока наконец, после, казалось, бесконечного перерыва, он не произнес: "Ты чист. Все в порядке". Телефон Лорана был чист, не заражен "Пегасом". "А теперь я все удалю", - сказал Донча. Затем, понимая, что Лорану неприятно, когда все содержимое его телефона оказывается на чужом ноутбуке, Донча проследил, чтобы Лоран увидел, как это происходит. "Вот, - сказал он. "Смотри".
Дискомфорт - и я тоже его почувствовал, когда Донча позже проверила мой телефон, - стал напоминанием о том, что процесс цифровой криминалистической экспертизы сам по себе инвазивен. Не то чтобы это было похоже на жертву фирменного шпионского ПО НСО, но это заставило нас осознать, насколько сложным будет попросить кого-то предоставить содержимое своего мобильного телефона на обозрение незнакомому человеку. Мы знали, что нам придется тщательно продумать, как лучше подойти к человеку, которого мы выбрали в качестве первого подопытного, - нашему партнеру по репортажу Хорхе Карраско. Мы должны были убедить его позволить Клаудио и Доннче провести экспертизу и при этом утаить от него информацию, которую небезопасно разглашать: существование списка, его связь с NSO и возможность того, что его телефон был заражен самым мощным инструментом киберслежки на рынке, Pegasus.
Через несколько недель Палома отправлялась в Мексику, чтобы подготовить репортаж о проекте "Картель", и ей предстояло усадить Хорхе в комнате одного, без телефонов и ноутбуков, и убедить его. Логистика этой вылазки в Мексику осложнялась пандемией. Вакцины все еще находились на стадии испытаний - надежда на панацею, но вряд ли уверенность в ней. Число ежедневных случаев заболевания и госпитализаций стремительно росло. Из-за ограничений на поездки вряд ли кто-то из Лаборатории безопасности мог приехать в Мехико, чтобы проверить телефон Хорхе. Поэтому Донча собиралась попытаться настроить криминалистическую платформу Лаборатории безопасности так, чтобы анализ телефона можно было провести удаленно, с помощью человека, не имеющего достаточного опыта в киберисследованиях. Идея заключалась в том, что Палома сделает резервную копию iPhone Хорхе и загрузит цифровой файл в Берлин, где Клаудио и Донча смогут заняться своим волшебством.
Удаленная версия криминалистической платформы была готова как раз к тому времени, когда Клаудио и Донча смогли быстро проинструктировать Палому о том, что ей нужно делать для своей части анализа. Клаудио не
- Доктрина шока - Наоми Кляйн - Публицистика
- Метроном. История Франции, рассказанная под стук колес парижского метро - Лоран Дойч - Публицистика
- «Евгений Онегин» - Дмитрий Иванович Писарев - Публицистика
- Страх и отвращение предвыборной гонки – 72 - Хантер Томпсон - Публицистика
- Профессия: репортерка. «Десять дней в сумасшедшем доме» и другие статьи основоположницы расследовательской журналистики - Нелли Блай - Публицистика
- Нефть и кровь: Беспощадная борьба наследного принца Саудовской Аравии за мировое господство - Джастин Шек - Публицистика
- Коммандос Штази. Подготовка оперативных групп Министерства государственной безопасности ГДР к террору и саботажу против Западной Германии - Томас Ауэрбах - Публицистика
- Люди под Дождем. Избранные беседы за 5 лет - К. Секачева - Публицистика
- Повелительное наклонение истории - Олег Матвейчев - Публицистика
- Темные времена. Как речь, сказанная одним премьер-министром, смогла спасти миллионы жизней - Энтони МакКартен - Биографии и Мемуары / Прочая документальная литература / Исторические приключения / Публицистика